Управляющего фондом прямых инвестиций оштрафовали за поддельные счета

Британский регулятор обязал выплатить $4,5 млн бывшего топ-менеджера фонда прямых инвестиций J.C. Flowers, который от имени фонда отправлял для оплаты клиенту собственные счета

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».

Радиоприемник кажется вещью из прошлого, частью советских кухонь. Сейчас в большинстве квартир от радиоточек остались разве что провода. Но именно радиостанция стала на этой неделе «для либеральной общественности» символом свободы и независимости современной прессы, буквально ее последним бастионом. Речь, конечно, об «Эхе Москвы».