ЦБ поднял границы бивалютного коридора еще на 5 копеек


Пятеро собираются на скромной больничной банкетке близ палаты с умирающим. Коротая время, говорят о смысле жизни. Семь раз, в различных настроениях и комбинациях – один плюс один, двое на одного, двое на двое, плачут, хохочут, вопят. А кто-то из тех, кто в предыдущем сегменте славил жизнь во всех ее проявлениях, занимает место на койке за кадром. История остается неизменной – жил-был женатый человек, влюбился в танцовщицу – и имеет обязательный кровавый финал. Но разворачивается по-разному: то в отчаянии травится жена, то падает с приступом любовница героя, а то и вовсе умирает малознакомая дама, занимавшаяся балетной критикой.

Пятеро собираются на скромной больничной банкетке близ палаты с умирающим. Коротая время, говорят о смысле жизни. Семь раз, в различных настроениях и комбинациях – один плюс один, двое на одного, двое на двое, плачут, хохочут, вопят. А кто-то из тех, кто в предыдущем сегменте славил жизнь во всех ее проявлениях, занимает место на койке за кадром. История остается неизменной – жил-был женатый человек, влюбился в танцовщицу – и имеет обязательный кровавый финал. Но разворачивается по-разному: то в отчаянии травится жена, то падает с приступом любовница героя, а то и вовсе умирает малознакомая дама, занимавшаяся балетной критикой.

Пятеро собираются на скромной больничной банкетке близ палаты с умирающим. Коротая время, говорят о смысле жизни. Семь раз, в различных настроениях и комбинациях – один плюс один, двое на одного, двое на двое, плачут, хохочут, вопят. А кто-то из тех, кто в предыдущем сегменте славил жизнь во всех ее проявлениях, занимает место на койке за кадром. История остается неизменной – жил-был женатый человек, влюбился в танцовщицу – и имеет обязательный кровавый финал. Но разворачивается по-разному: то в отчаянии травится жена, то падает с приступом любовница героя, а то и вовсе умирает малознакомая дама, занимавшаяся балетной критикой.

Пятеро собираются на скромной больничной банкетке близ палаты с умирающим. Коротая время, говорят о смысле жизни. Семь раз, в различных настроениях и комбинациях – один плюс один, двое на одного, двое на двое, плачут, хохочут, вопят. А кто-то из тех, кто в предыдущем сегменте славил жизнь во всех ее проявлениях, занимает место на койке за кадром. История остается неизменной – жил-был женатый человек, влюбился в танцовщицу – и имеет обязательный кровавый финал. Но разворачивается по-разному: то в отчаянии травится жена, то падает с приступом любовница героя, а то и вовсе умирает малознакомая дама, занимавшаяся балетной критикой.

Пятеро собираются на скромной больничной банкетке близ палаты с умирающим. Коротая время, говорят о смысле жизни. Семь раз, в различных настроениях и комбинациях – один плюс один, двое на одного, двое на двое, плачут, хохочут, вопят. А кто-то из тех, кто в предыдущем сегменте славил жизнь во всех ее проявлениях, занимает место на койке за кадром. История остается неизменной – жил-был женатый человек, влюбился в танцовщицу – и имеет обязательный кровавый финал. Но разворачивается по-разному: то в отчаянии травится жена, то падает с приступом любовница героя, а то и вовсе умирает малознакомая дама, занимавшаяся балетной критикой.

Пятеро собираются на скромной больничной банкетке близ палаты с умирающим. Коротая время, говорят о смысле жизни. Семь раз, в различных настроениях и комбинациях – один плюс один, двое на одного, двое на двое, плачут, хохочут, вопят. А кто-то из тех, кто в предыдущем сегменте славил жизнь во всех ее проявлениях, занимает место на койке за кадром. История остается неизменной – жил-был женатый человек, влюбился в танцовщицу – и имеет обязательный кровавый финал. Но разворачивается по-разному: то в отчаянии травится жена, то падает с приступом любовница героя, а то и вовсе умирает малознакомая дама, занимавшаяся балетной критикой.